Dragon Age: The Empty Throne

Объявление

    ИнформацияАдминистрацияПартнеры
  • Добро пожаловать на Dragon Age: The Empty Throne. Тедас погружен во тьму, Вестница считается пропавшей еще во время событий в Редклифе, а Инквизиция - единственная сила, способная принести в Тедас мир и покой. Церковь уже не способна противостоять агитации Старшего, люди теряют надежду и веру в Создателя. Орлей и Ферелден медленно точат ножи друг на друга, а с севера движется страшная армия венатори, оставляя после себя разрушения и хаос. Победил ли Старший? И где искать спасение?
    Примите участие в освобождении Тедаса!
  • Ян Амелл
    лс • ubiquitous.ubiquitous
    Кальперния
    лс • 667265297
  • Зефир, помощь ролевым photoshop: Renaissance
Нужны в игру

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: The Empty Throne » Личные эпизоды » 9:37 ВД, Маркхэм. "За высокими стенами"


9:37 ВД, Маркхэм. "За высокими стенами"

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://s6.uplds.ru/t/R1Kpx.png

ДАТА
Начало Фервентиса 9:37 века Дракона

МЕСТО
Маркхэм, Вольная Марка

УЧАСТНИКИ
Эллана Лавеллан, Зевран Араннай

За высокими стенами
Белые стены, острые стрелы, нищета и богатство — всё это Маркхэм.
И пока одной долийке душно среди толпы, другому эльфу привычно в каменном лабиринте улиц.
Чью же сторону примет вольный город?

Отредактировано Эллана Лавеллан (2017-07-15 19:11:01)

0

2

Нагретый солнцем камень дышит теплом. Эллана взбегает по ступеням. Словно маленькая лодочка, лавирует она меж повозками, что выстроились у торговых рядов. Сам воздух гудит сотнями голосов, да так, что площадь напоминает гигантского злого шершня — из тех, чьи гнёзда встречаются в глухих лесах. Тут слышится грубый выговор марчан, там — более напевный язык антиванцев, от которых даже здесь, вдалеке от берега, пахнет морем и смолёным деревом. Чужие запахи, непривычные.
За свою недолгую жизнь она видела немного городов — таких больших, как Маркхэм. Неудивительно, что многое для Элланы в диковинку. Несмотря на то, что клан Лавеллан никогда не держался особняком, прежде она была слишком мала, чтобы уходить далеко без сопровождения старших.
Теперь всё изменилось. Первая учится понемногу тому, что должна знать будущая Хранительница. И пока их лагерь стоит близ Хэмблтона и яркие паруса аравелей виднеются над при крышами деревеньки, Эллана сопровождает мастеров. Работы долийских ремесленников ценятся высоко: от острых наконечников до резных фигурок и предметов обихода — знающий торговец готов заплатить за них достойную сумму. Звонкие монеты ложатся в ладонь, и кошелёк на поясе постепенно тяжелеет. Но покидать Маркхэм рано. У Элланы остаётся ещё одно дело.
Озираясь по сторонам, она замечает шпиль университета: высокая башня за высокими же стенами, видная из любой точки города. Обитель учёных мудрецов. Не столь прославленная, как Орлейская цитадель знаний, но полная амбиций это исправить. У ворот её должен встретить Седрик — один из студентов, что на днях не побоялся сам прийти в лагерь. Эллана улыбается, вспоминая робкие попытки шемлена заговорить на языке элвен. Редко увидишь в глазах людей столь неподдельный интерес к наследию эльфов.
Видимо, так же сочла и Дешанна, "передав" энтузиаста в заботливые руки своей Первой. Конечно, не всякому понравится быть объектом для изучения, но Эллана восприняла новую обязанность как лишний шанс протянуть мост между людьми и долийцами. В истинных знаниях не было вреда, как и в том, чтобы делиться ими. Быть может, в один прекрасный день страшные сказки про "остроухих разбойников" и предрассудки, коими полнятся умы, исчезнут.
А до тех пор ей остаётся отводить глаза, ловя на себе косые взгляды. Большинство прохожих слишком заняты собой, чтобы обращать на эльфийку внимание, но некоторые глядят на "узорчатую" со смесью подозрения и чего-то ещё, да так, что спина холодеет от подобных взглядов. И Эллана убыстряет шаг, минуя подвыпивших шемленов, чьи громкие слова и смех действует подобно кнуту.
Улицы и переходы Маркхэма сплетаются в змеиный клубок: Эллана хмурится, оглядываясь — не пропустила ли нужный поворот. Вот только Седрика не оказывается на месте. И она ждёт, с тревогой замечая, что уже знакомая компания перекочёвывает в таверну напротив. Лица, мелькающие среди толпы, нельзя назвать приятными. Здесь наверняка промышляют местные карманники или кто похуже — во всех крупных городах это нечто вроде закона. Глупого и опасного шемленского закона.
Минуты бегут одна за одной, и долийке хочется сорваться с места как можно скорее. Тонкая книжица, которую дал ей Седрик для записей, становится всё тяжелее, будто она держит под мышкой булыжник. Но как будет выглядеть Эллана, если вернётся, не выполнив обещание? Как дитя, испугавшееся воображаемой угрозы? "Пора привыкать", — в тщетной попытке урезонить твердит разум. В то время как внутреннее чутьё почти срывается на крик: "Пора уходить!". Затылком она буквально чувствует чужой взгляд и сдаётся. Если Седрику понадобятся тексты, он знает, где искать Лавеллан.
Поворачивая обратно, она спешит к городским воротам — вырваться поскорее из душного плена толпы и каменной ловушки улиц. Но, заплутав, сворачивает не туда.
Тупиковый переулок кончается глухой стеной. Над головой нависают балконы, скрывающие солнце. Тонкий эльфийский слух улавливает движение позади, и рука невольно опускается на поясной кошель. Сердце замирает, будто в страхе быть услышанным, но, увы, слишком поздно. За спиной раздаются шаги.

Отредактировано Эллана Лавеллан (2017-07-16 10:25:30)

+1

3

К долийцам Зевран всю жизнь испытывал странную нежность, которую принято ощущать при виде маленьких детей. Виной всему, разумеется, была покойная мать-долийка. То, что Араннаю ни разу не посчастливилось ее увидеть, проблему скорее усугубило. Мертвая она неизбежно обратилась в идеал, самое дивное существо на земле, а вслед за покойной матерью это же неземное сияние обрели и ее сородичи. К тому же, оказавшись в человеческих городах, долийские эльфы становились настолько трогательно беспомощными, испуганными... Поистине дети, потерявшиеся среди толчии, которых вот-вот затрет толпа.
И пусть эти "дети" прекрасно могли перерезать тебе глотку или проткнуть стрелой, детьми они для Аранная и оставались, хотя он и старался наблюдать за сородичами матери исключительно издали. Городских эльфов долийцы или ненавидели, или жалели, оба этих чувства не внушали антиванцу желания приблизиться и завести знакомство. Но, с другой стороны, он все же старался оберечь долийских эльфов, если это было в его силах. Как просил он будущего Героя Ферелдена в лесу Бреселиан, когда Хозяйка леса поведала правду о проклятии оборотней.
В Маркхэм Зеврана привели дела рабочие. Пусть отношения с Воронами стали несколько... напряженными и к их гильдии Араннай уже не мог себя отнести (и что теперь делать с фамилией? Стоит ли использовать ее после того, как собственными руками уменьшил количество членов этого дома?), все равно он оставался убийцей, так как не ведал иного ремесла. Нет, в борделе его, вероятно, тоже приняли бы с распростертыми объятиями... но с некоторых пор Зевран оценил, насколько это приятно - спать с кем-то только потому, что сам этого захотел.
И вот, когда жертва уже отправилась жаловаться на ушлого мерзавца Создателю и пророчице Андрасте, а сам Араннай думал, как же прокутить честно отработанный гонорар, он столкнулся с эльфийкой. Лицо ее покрывали татуировки, одета она была как и положено долийке, и Зевран ощутил сильное желание. Дать девчонке подзатыльник. Она выделялась в человеческом городе как морковка на снегу. Еще и торговала, светила деньгами...
К ней тут же начали присматриваться. Девчонка с деньгами - знатная добыча. Да и не факт, что забрав монеты, саму эльфийку оставят в покое. Красивая женщина - сама по себе товар.
Возможно, долийка и могла постоять за себя, но когда тебя давят количеством, любое мастерство может оказаться бессильным.
Зевран решил, что девочку неплохо было бы проводить. На всякий случай. Пусть вернется к своему клану целой.
Через какое-то время эльфийка словно что-то почувствовала: ускорила шаг, начала метаться среде клубка улиц, словно бы не разбирая дороги. В итоге она зашла в тупик.
"Что же, хорошо, я увязался следом за этой белкой", - усмехнулся Араннай.
- Заблудилась, красавица? - подал антиванец голос.
Приближаться к долийке вплотную он не собирался. Занервничает, нападет, придется защищаться...

Отредактировано Зевран Араннай (2017-07-16 19:18:22)

+1

4

В чужом голосе нет угрозы — скорее, деликатная насмешка.
Эллана оборачивается и отступает на шаг. Перед ней — вовсе не один из шемленов, которых она видела у таверны. Нет, перед долийкой стоит сородич-эльф. Вот только с какими намерениями он шагал за ней следом?
Благословенным был бы мир, в котором можно доверять другим, основываясь на их принадлежности к Народу. Но на деле так выходит редко.
Склонив голову чуть набок, она разглядывает незнакомца. Внимательный взгляд скользит по загорелому лицу, задерживаясь на незамысловатых татуировках. Не валласлин, отнюдь. Значит, из городских.
А если и так? — спрашивает осторожно, без вызова. Изо всех сил стараясь придать голосу твёрдости. — Хочешь дорогу показать?
С голосом она и впрямь справляется, а вот глаза — широко распахнутые — выдают растерянность. Эллана следит за малейшим движением эльфа, будто пробует шестом болотистое дно — можно ли ступить? Или голодная трясина возьмёт да и утащит в ледяную глубину?
Один неверный шаг может дорого ей стоить, и долийка это понимает. Мысленно просчитывает варианты. Ох и зря она отправилась путешествовать по незнакомому городу... Жаль, проход узкий — вдвоём не разминуться. Что за архитекторы у шемленов, проклятье на их головы?
Долийка хмурится. Сама ситуация может показаться кому-то забавной, но только не Эллане. Не зная чужих помыслов, она чувствует себя глупой птахой, что самовольно угодила в силок.
Эллана делает ещё один шаг — на сей раз к стене. Тонкие пальцы касаются камня, и тот отзывается на прикосновение — слабо, но ощутимо. Если незнакомцу вздумается подойти ближе, известняк под ладонью пойдёт паутиной трещин. Что бы ни случилось дальше, она может за себя постоять. Но при этом Эллана молится всем богам, чтобы не пришлось этого делать здесь — в опасной близости от людских жилищ и маркхэмских стражников.
Ей хочется наивно верить, что судьба окажется милостивой и всё обойдётся.

+1

5

Перепугалась белка. Глазища как два блюдца, уставилась так, будто хочет потом для портрета описывать. Боится - это хорошо. Значит, есть шанс, что до старости это лесное создание все-таки доживет. Разумеется, при должном везении и осторожности. С везением у долийки все в порядке, ведь увязался за ней Зевран, а не какой-нибудь разбойник, но вот осторожность... Бродить одной в людском городе, с деньгами, всем видом своим говоря о том, откуда...
В душе эльфа подняла голову ставшая привычной спутницей тоска. Его мать тоже была светловолосой. По крайней мере, именно так утверждали растившие его шлюхи. А глаза... Таких подробностей ему поведать никто не мог. Красивая девчонка и держится так горделиво. Все долийцы держатся так, словно в их жилах течет королевская кровь.
- Хочу, - широко и двусмысленно улыбнулся антиванец, сверкнув зубами. Удержаться от двусмысленности Зевран не мог, да и не хотел.
- Очень хочу. Показать дорогу. Юным девушкам не стоит ходить по городу в одиночку, тем более, с деньгами. На долийцев смотрят с подозрением.
Араннай сделал пару шагов назад.
- Тебе пора возвращаться к своим, белка. Не стоит испытывать судьбу лишний раз, она может и отомстить. Как твои соплеменники вообще могли отпустить тебя одну?
Если глупая неосторожность со стороны девушки еще была ожидаема, то вот как старшие долийцы могли махнуть рукой на безопасность этой белки, Араннай понять не мог.
- Твой клан ведь остановился за городом? Я прав? - спросил Зевран, ни капли не сомневаясь в том, что прав. Долийцы не могли войти в город с их "кораблями", галлами. И сами бы не пошли, и стража бы их не пустила. - Идем, белка, я выведу тебя. Таким как ты в городе не место.

+1

6

Незнакомец улыбается. Эллана — нет.
Двусмысленность, сквозящая в словах, ей не по нраву, но вместе с тем становится чуть проще — как будто туго натянутая струна ослабевает где-то внутри. Внешне это проявляется разве что в коротком выдохе, и долийка отнимает руку от камня.
Когда отступает первоначальный страх, она вдруг вспоминает о том, что за пределами короткой улочки всё ещё кипит жизнь. Звуки и запахи доносятся с прежней настойчивостью, и время бежит вперёд, не запертое в коротком моменте. Вот уж воистину у страха глаза велики. Посмотреть бы сейчас на себя со стороны — смех и стыд, а не Первая Лавеллан…
Всё, о чём она сейчас мечтает, — это чтобы неловкий момент остался позади. И потому делает шаг вперёд, стоит эльфу отступить.
Мне стоит поверить на слово? — отзывается она. — Что проводишь и платы не потребуешь?
То, что незнакомец упомянул про деньги, настораживает. Но вместе с тем, винить его сложно: не заметил бы только слепой. И Эллана предпочитает поверить мысли, что если бы у сородича было на уме дурное, он не стал бы ждать знамения свыше, провожая её за городские стены. Хотя…
Не только на долийцев, но и сами долийцы умеют смотреть с подозрением.
Всё верно, — кивая на вопрос о клане, она едва не упоминает Хэмблтон, но вовремя прикусывает язык. Пока ни к чему. Эллана не уверена, что хочет, чтобы её провожали до самой деревни. Она вообще ни в чём не уверена и вынуждена полагаться лишь на внутреннее чутьё.
Подойдя на расстояние чуть большее, чем длина вытянутой руки, она замирает: не хочет поворачиваться спиной. Брошенное вскользь "белка" застревает на кончике острого уха. Насмешка или попытка проявить дружеское участие? Чем бы это ни было, Эллане на краткий миг становится обидно. "Таким, как ты, в городе не место", — отзывается эхом в голове, и долийка поднимает глаза.
А сам ты откуда? — вряд ли из местного эльфинажа. Слишком много деталей в облике, которые иначе как нездешними она не назовёт. — И с чего такая доброта? Мог ведь мимо пройти.
Эллана проскальзывает мимо, надеясь, что внимание эльфа отвлечено вопросом. Но, оказываясь на широкой улице, ловит себя на мысли, что ей и впрямь интересно услышать ответ.

Отредактировано Эллана Лавеллан (2017-07-17 18:32:41)

+1

7

Девчонка хмурится, дичится, все еще ожидая подвоха. Вот как можно сочетать в себе одновременно и подозрительность, и доверчивость?
— Мне стоит поверить на слово? Что проводишь и платы не потребуешь? – выпалила явно находящаяся не в своей тарелке долийка.
Араннай не выдержал и закатил глаза. Ну вот как можно удержаться, скажите на милость?
– Платы? А что, отличная мысль, – подмигнул он девушке. – У меня есть столько идей… Боюсь, если начну перечислять, и недели не хватит.
Долийка подтвердила, что ее клан остановился за городом, в чем Зевран ни капли не сомневался. Оттаскать бы их Хранителя за уши как следует. Хватило ума отпускать смазливую девчонку одну в город.
— А сам ты откуда? И с чего такая доброта? Мог ведь мимо пройти.
Разумеется, откровенничать с белкой Зевран не собирался. Пусть девчонка и выглядит безобидно, но распускать язык Араннай не любил. Никогда не знаешь, где и как с тобой сыграет злую шутку излишняя откровенность.
– Отсюда моей родины не видно, красавица, – беззаботно усмехнулся антиванец и мечтательно прищурился, вспоминая жаркое солнце прекраснейшего города. – Но она точно ласковей этих суровых мест.
Когда еще удастся пройти свободно по улицам Антивы? Наверное, чтобы эта мечта исполнилась, придется перебить всех Воронов. Или самому стать гильдмастером.
Девчонка юркой рыбкой проскальзывает мимо Ворона, но уносить ноги пока не спешит. Вот же странность.
– А с чего доброта… Считай это приступом нелепой ностальгии, которая захлестнула меня с головой подобно волнам моря, стоило только увидеть твою симпатичную мордашку и прочие… – взгляд Аранная скользнул сперва по груди эльфийки, а потом скользнул и ниже, – выдающиеся достоинства. В общем, пользуйся, пока предлагают, белка. Других идиотов с тягой к альтруизму здесь нет.

+1

8

А язык у сородича подвешен что надо. Эллана почему-то не сомневается: такого не останови, так он и впрямь неделю проговорит. Завидный талант — сплетать из слов причудливое кружево, которое не знаешь как воспринимать. То ли рассмеяться, обратив всё в шутку, то ли развернуться и бежать куда глаза глядят.
Но второй вариант пугает больше. Маркхэм по-прежнему выглядит чужим и неприветливым. Кто знает, не повторится ли история через пару кварталов? К тому же, на людной улице Эллана чувствует себя уверенней — с какой стороны ни посмотри.
Несколько мгновений она глядит на эльфа не мигая, а потом уголки губ взлетают в улыбке. Пока ещё несмелой, но условия словесной игры приняты, и смущение отступает на второй план.
По крайней мере, она изо всех сил старается с ним справиться.
В свои семнадцать Эллана мужским вниманием не разбалована. Слишком много сил уходит на обучение, слишком много времени уделяется заботе о других. А в помыслах — разве что дела родного клана. Каждый lethallin это знает — видит. А чужак… что с него взять? Неудивительно, что кончики ушей становятся пунцовыми, когда Эллана отворачивается. В самом деле, как белка, которая прячется в дупло.
Звучит неплохо, — она щурится, провожая взглядом садящееся за крышами солнце. — Отчего же ты здесь, а не на родине?
Сама она к "суровым местам" привыкла с детства. И это при том, что Лавеллан уже давно не посещали земли южнее Недремлющего моря, уходя всё дальше на восток. Будь её воля, Эллана побывала бы везде, в равной доле испробовав жаркий северный бриз и цепкий горный ветер, грозящий близким снегом. Но то были мечты… а в реальности она даже в город без проблем не сумела сходить.
Прижимая злосчастную книжку к груди, Эллана шагает вдоль стены, по правую руку от спутника. Бросает искоса быстрые взгляды — не обидела ли вопросом. Неблагодарное это дело — в душу к незнакомцам заглядывать, но слова подчас быстрее мыслей:
Она осталась там? — эльфийка замолкает на миг, пытаясь объяснить. — Та, которую я напомнила, — быть может, она неверно поняла, но отчего-то слова про ностальгию создают такое впечатление.
Посторонившись, она пропускает вперёд торговца зеленью, который спешно заносит товар в лавку. На Маркхэм ложатся светлые сумерки, а значит, городские ворота скоро закроются на ночь. Эллана невольно прибавляет шаг.

Отредактировано Эллана Лавеллан (2017-07-19 10:32:59)

+1

9

Зерван буквально слышал, как ворочаются шестеренки в голове у эльфийки. Он слишком напирал? Быть может. Обычно такая стратегия не давала сбоев, когда он тянул очередную знакомую в постель. Но долийка чарам не поддавалась, хотя... нет, всерьез он ее в постель не тянул, слишком уж она походила на ребенка. Возможно, в этом все дело. Возьмись он за дело всерьез...
"Или я старею? - с толикой сомнения подумал Араннай. - В конце концов, последний год выдался нелегким. Ладно, последние несколько лет. Уже в Киркволле Изабелла смотрела на меня со странной жалостью и знаки внимания оказывала скорее из-за старого знакомства..."
— Звучит неплохо. Отчего же ты здесь, а не на родине?
Бывший Ворон прикрыл глаза, воскрешая перед глазами шумный порт Риалто.
- Это звучит более, чем неплохо. Ветер там ласков, как прикосновение любовницы, воздух наполнен запахом пряностей, а улицы утопают в цветах, - тихо проговорил антиванец, купаясь в воспоминаниях. - Небо изо дня в день смотрится в воды моря. Ночи моей родины наполнены любовью и смертью, а, значит, и истинным воплощением жизни... Увы, красавица, ночь моей родины стала для меня больше наполнена смертью. И я решил попутешествовать немного.
Ну, перед этим было почти полное уничтожение дома Араннай, новое имя... Словом, да, он, в некотором роде, сам виноват. Стоило просто перехватить власть, самому возглавить Воронов. Тогда жизнь была бы куда проще. Ну да, его бы все равно пытались убить, но покушение на главу гильдии наемных убийц все-таки не то же, что покушение на жизнь изгоя.
Другое дело, ему не слишком хотелось возвращаться к Воронам. Даже в качестве гильдмастера. В Ферелдене ему удалось посмотреть на другую жизнь, узнал людей, которые не ожидали удобного момента, чтобы ударить в спину...
К черту всю эту крысиную возню.
— Она осталась там? — неожиданно задала белка вопрос, который Зевран не ожидал и желал услышать. — Та, которую я напомнила.
Что же, теперь улыбаться он уже не мог. Он не испытывал горя, когда думал о долийской эльфийке, которая подарила ему жизнь когда-то в антиванском борделе. Нельзя горевать по тому, кого не видел. Антиванец испытывал только глухую беспросветную тоску, тоску по несбывшемуся.
- Она осталась... нигде, - ответил Араннай.
Никто не тратился на погребение шлюх. Их как сломанные вещи бросали в общую могилу за городом. Даже не закапывали как следует... Тела гниют и запах... Андрасте, какой же стоит запах близ этих выгребных ям, в которых пытаются хоронить людей...

+1

10

"А улицы утопают в цветах…"
Эллана слушает, не перебивая. Слушает жадно, вбирая каждое слово и представляя так живо, словно сама находится там. Красиво, должно быть… Спрашивать, где это, она не решается. Зачем?
И без того влезла, куда не просили.
Странное выходит знакомство. Да и можно ли считать встречу знакомством до тех пор, пока не названы имена? С незнакомцами говорить проще — даже о вещах сокровенных, которые рано или поздно просятся на язык, съедая изнутри. Незнакомец не осудит — он просто пойдёт своей дорогой. Быть может, вспомнит однажды, а быть может, и нет.
Ir abelas, — произносит она тихо по наитию, но, встречая взгляд спутника, спохватывается. — Извини. Не стоило мне, наверное...
Остаётся лишь гадать, что случилось с загадочной "ней". Жена? Сестра? Подруга? Эллана смотрит под ноги, считая трещины в серых плитах. Она очень остро чувствует эмоции, будь то сильная радость или тоска. Она сама решает, пустить ли их внутрь, перенять ли, примерить ли на себя, как одежду с чужого плеча. Чаще всего впускает. Порой и вовсе чувствует себя зеркалом, что пытается отразить собеседника, и ничего не может с этим поделать.
…Перекрёстки сменяют друг друга, и светлый камень вскоре исчезает. Остаются щебень и замызганные ставни лачуг. Через сточные канавы кое-где переброшены доски, служа мостами для пеших горожан. Повозки ползут неповоротливыми жуками: торговцы сворачивают лавочки, будто стремясь успеть до последнего луча багряного солнца. И стайка мальчишек пробегает мимо, спеша на настойчивый зов матерей.
Закат раскрашивает небо малиновой кистью — Эллана запрокидывает голову. Стены мешают — видеть, слышать, дышать, — и хочется покинуть их как можно скорее.
Ещё не передумал провожать за ворота? — оборачивается в нескольких шагах от поднятой решётки. Убирает с лица волосы, выбившиеся из косы. Думает, что сказать, если ответит "передумал". После таких вопросов было бы неудивительно.
Наверное, она просто скажет "спасибо". Зря боялась. И, вспомнив эту встречу спустя время, лишь покачает головой.
Но больше не услышит красивых историй, по которым истосковалась душа.
Там, за воротами, под ноги ляжет привычная пыль дорог и пологий берег озера, заросший камышом. Там ждёт, чтобы согреть, рыжее пламя костров — тепло, олицетворяющее для Элланы дом.

+1

11

Долийка соболезнует ему. Языка эльфов Зевран не знал, Даже укрываясь среди членов клана Сабре, он не посчитал нужным уделять время языку своей матери, но сейчас он услышал в непонятных словах соболезнование его утрате. К сочувствию Араннай не привык и привыкать не собирался. Жалость делает слабым, жалость убивает надежней яда, стали и магии вместе взятых.
- Если церковники не врут о Создателе и Его невесте, то она в надежный руках и ей куда лучше, чем тебе или мне, - пожал плечами антиванец, возвращая привычную маску беспечной веселости.
Хотя именно в том, что случилось много лет назад крылась причина, почему он решил проводить до ворот смешную долийскую девчонку. Пусть хотя бы она не окажется в яме среди прочих, Жизнь хрупка, особенно в юности. Пусть этой белке судьба будет улыбаться, и она никогда не окажется в борделе и тем более не примет нелепую и жестокую смерть.
— Ещё не передумал провожать за ворота? - спросила девчонка смущенно.
Наверное, корит себя за любопытство.
Зевран фыркнул.
Излишняя обидчивость не была в его характере, иначе бы как минимум половина отряда Героя Ферелдена не дожила бы до встречи с Архидемоном. Право слово, они постоянно напрашивались, и только преданность Амеллу заставляла Аранная терпеть.
Зевран утешал себя, что на многих из спутников отыгралось провидение. К примеру, вечно страдающий по поводу и без Алистер стал королем и получил с жены вдову брата. Поистине дивное возмездие.
- С чего бы мне передумать? - отозвался Зевран. - Других желающих так и не обнаружилось. А человеческий город - место для таких как ты опасное.
Возможно, если бы кто-то встретился его матери...
Но зачем жалеть о том, что только могло бы произойти? Хорошо, что он позаботится хотя бы один раз об этой вот светловолосой долийке. Возможно, она проживет жизнь длинную и счастливую, избежит всех бед и умрет от старости. Разумеется, при условии, что перестанет шляться в одиночку где вздумается.

Отредактировано Зевран Араннай (2017-07-23 20:05:49)

+1

12

Эллана вскидывает бровь. Андрастианин? А впрочем, ничего удивительного. Каждый сам решает, в кого ему верить.
Она не осуждает, отнюдь. Хранительница научила свою Первую уважать не только чужие традиции, но и чужую веру. "Проявляя неуважение, проявляешь гордыню, а гордыня есть ни что иное как слабость". И без того многие считали долийцев надменными, но правда была в том, что между ними лежала тонкая грань — теми, кто рождался в стенах эльфинажей, и теми, кто по-прежнему шёл тропою предков. Слишком длинная пропасть, но слишком узкая в то же время. И хрупкий мост посреди, что качался под порывами ветра...
Эллана не оглядывается, когда стены Маркхэма остаются позади. Ничуть не жалеет, что на смену узким переулкам приходят поля и небольшое озерце, за которым, в тени дубовой рощи, остановился клан Лавеллан.
Ветер налетает, как игривый пёс, скучавший без хозяина, и путается в волосах, рождая тихий перезвон колокольцев. Эллана щурится довольно, и сердце начинает биться чаще. Больше не нужно притворяться, пытаясь невидимой змейкой проскользнуть сквозь толпу. И не нужно лелеять страх: видимо, боги и впрямь хранят Первую, раз послали ей не какого-нибудь душегуба, а…
Как мне тебя называть? — тянула до последнего, но говорить просто "ты" становится странно. Раз уж незнакомец решил идти с ней дальше, то почему бы и нет?
Я Эллана, — а вовсе не "белка", добавляет она мысленно. Хотя не сказать, что новое прозвище ей совсем не нравилось. Было в нём что-то неожиданно душевное.
…Дорога у озера раздваивается: тропа убегает по берегам в обе стороны. Та, что длиннее, идёт через Хэмблтон: именно по ней Эллана пришла в город. Пыльная, шумная, но широкая — повозка запросто проедет. Другая огибает воду, уходя наверх, — гораздо уже и заросшая сорной травой по обе стороны. Но Эллана делает выбор не колеблясь. Хватит с неё шемленов на сегодня.
На небе зажигаются первые звёзды, когда они со спутником огибают холм, поднимаясь на крутой берег. Здесь из-под земли вздымаются серые камни — гигантские валуны, рассыпанные рваным ожерельем. И возле дальнего из них алой кляксой тлеет костёр. Ветер доносит лишь обрывки фраз — слишком тихие, чтобы разобрать.
Разбойники? Отступники, что бежали теперь из Кругов по всей Вольной Марке? Или просто усталые путники, не успевшие попасть в город?
Эллана замирает. Бросает на спутника вопросительный взгляд: не поздно ли вернуться?..

0

13

Пока они шли по улицам Маркхэма, на них смотрели... Да что там, на них просто пялились! Если городской эльф не привлекает особого внимания ни у кого, то долиец для всех как красная тряпка, вывешенная на веревке. Не хочешь - а все равно взглянешь. И зачем только эта девочка решилась прийти туда, где все враждебно для нее?
Она шла впереди, прямая как стрела, гордая, как древние статуи, которые довелось когда-то собственными глазами узреть в лесу Бресилиан, когда путешествовал еще тогда, жизнь назад, с Серым стражем. Дикая тварь из дикого леса, наверняка ей неизвестны многие условности, которые свойственны людям и городским эльфам привиты с рождения, для нее просто пустой звук.
Когда двое эльфов вышли за ворота города, Араннай неожиданно понял, что вроде бы не собирался довести девчонку до стоянки ее клана. Вывел из города - и его долг эльфа и мужчины вроде бы исполнен. С другой стороны... С другой стороны, его заказ упокоился с миром и больше в Маркхэме бывшего Ворона ничего не держало. Так что... И пусть. Все равно пора убираться из этих краев.
— Как мне тебя называть? - внезапно спросила долийка.
Услышав вопрос девушки Зевран только покачал головой. О, он слишком хорошо знал, что может случиться, если он слишком разоткровенничается. Клан Сабре он все еще не помнил. Зевран Араннай приносит лишь беды тем, кто оказывается волей случая на его пути. К тому же, если кто-то из его врагов найдет однажды эту долийку, та не сможет сказать, что видела Зеврана Аранная, если не будет знать его имени.
- Не стоит так легко раскрывать свое имя незнакомцу, - укоризненно произнес Зевран. - Откровенность подчас приносит множество бед.
Эльфийка насторожилась, заозиралась, словно бы почувствовала опасность. Замер и Зевран, готовясь вступить в бой в любой момент.

Отредактировано Зевран Араннай (2017-08-10 18:41:54)

0


Вы здесь » Dragon Age: The Empty Throne » Личные эпизоды » 9:37 ВД, Маркхэм. "За высокими стенами"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC